20 ноября 2017 г. 17:30

Андрей Гусин: Футбол – это еще не вся жизнь

«Крыльям Советов» очень повезло, что в прошлом году он – до некоторой степени случайно – оказался в Самаре. Если бы во второй половине сезона у нашей команды был другой капитан, она, может быть, и не выдержала бы свалившихся на нее напастей. Его бесстрашие и уверенность в себе, умение читать игру вызывали уважение всегда. Но его неравнодушие к судьбе команды, к которой он еще несколькими месяцами ранее не имел никакого отношения, просто поражало.

…Возвращаться к перипетиям сезона-2005 уже не тянуло. Андрей – настолько интересный собеседник, что хотелось узнать его мнение обо всем.

Гусин – не из тех футболистов, которые дают интервью профессионально – используя заученные фразы и обходя острые углы. Но и задачи чем-то поразить собеседника он перед собой не ставит тоже. Он просто такой, какой есть. Для человека, кое-чего добившегося в футболе, это – большая редкость, поверьте.

О детской мечте и фанатских разборках

– Ты во всех интервью говорил, что с детства мечтал играть только в киевском «Динамо». А ведь противостояние Львова, где ты вырос, с Киевом тогда было довольно острым – что в футболе, что в жизни вообще…

– Играть за «Динамо» – это было моей общей, глобальной мечтой. Но, пока она не осуществилась, я ставил перед собой конкретные задачи: из первенства района попасть в первенство области, потом – во вторую лигу, в «Карпаты». Львов действительно одно время играл неплохо с киевским «Динамо» – даже побеждал иногда. Но особой неприязни я не ощущал. Болельщики, во всяком случае, не дрались.

– А, кстати, почему, на твой взгляд, фанатские разборки, ставшие привычными в России, Украину не захлестнули?

– Даже не знаю. Может быть, потому что в России на матчах внутреннего чемпионата собирается гораздо больше народу, чем на Украине. Или потому, что лидеры фан-движения в двух странах оказались непохожими друг на друга – а от них ведь очень многое зависит. Но я скажу, что и на Украине тоже иногда возникают неприятные ситуации, просто там в них участвует меньше людей, и это все быстрее гасится силами охраны правопорядка. Однажды, например, приехали какие-то очень рьяные фаны из Одессы – они, по-моему, не только подвыпившие были, но еще и обколотые.

О Бескове, Гаврилове и пятистах долларов

– А «Спартак» ты в детстве, как очень многие на Украине, ненавидел, скажи честно?

– Ну, нет. Для меня, конечно, существовало только киевское «Динамо», но его соперникам я должное всегда отдавал. Ты, кстати, знаешь, что в свое время меня Бесков в Москву приглашал?

– Честно говоря, нет.

– Только не в «Спартак», а в «Асмарал». Я с ними пару месяцев тренировался, и мне все очень понравилось. И сами занятия, и отношения в коллективе. Хозяин, помню, у них был богатый. А уж какие пасы Гаврилов раздавал…

– И что же не срослось?

– «Карпаты» меня не продали, в конце концов.

– Да в то время украинские клубы своих футболистов за пятьсот долларов отпускали. Никогда не поверю, что у Аль-Халиди не нашлось пятисот долларов, чтобы приобрести такого игрока…

– Ну, всех подробностей я не знаю. Только пришлось мне вернуться в «Карпаты». Правда, ненадолго.

О Большой политике и «самостийном» футболе

– Конец 80-х и начало 90-х – это было интересное время. Политика тебя тогда хоть чуть-чуть интересовала?

– Не особенно, если честно.

– Но ведь в то время и футбол от нее зависел напрямую. О чем ты думал в тот момент, когда украинские клубы ушли из чемпионата СССР?

– О том, что у меня появляется шанс. «Карпаты» в советском первенстве играли только во второй лиге, а в чемпионате Украины сразу попали в высшую. Хотя сейчас, когда прошло столько лет, и мы уже можем говорить с тобой с таких глобальных позиций, я могу признаться: мне, конечно, жаль, что нет больше того единого чемпионата, который был, я думаю, одним из сильнейших в Европе. Из-за этого и украинские и российские клубы надолго потеряли конкурентоспособность. Российские-то сейчас более-менее выровнялись, а на Украине этого нет до сих пор. Там только два клуба могут вкладывать деньги в хороших игроков. Иногда среди них, конечно, попадаются и посредственные, и в Киеве и Донецке не знают, что с ними делать, но в целом эти клубы развиваются. В отличие от остальных.

– Как симферопольская «Таврия» смогла стать первым чемпионом Украины?

– А что тут удивительного? Получилось так, что фактически судьба всего турнира зависела от одного матча. А собраться на одну игру может любая команда. Конечно, в «Динамо» были более мастеровитые игроки, но и «Таврия» тогда играла неплохо.

Об украинской мове и английских извращениях

– Ты по-украински говоришь?

– Конечно. Готов продолжить на украинском, только ты переводчика потом не найдешь. Ведь на Западной Украине, где я вырос, говорят на настоящем украинском языке, и он совсем не похож на русский, уверяю тебя. Сейчас, конечно, я кое-что подзабыл, но, когда встречаю людей, с которыми раньше общался по-украински, всегда перехожу на этот язык.

– А почему у тебя в английском варианте фамилия начинается на «Н», а не на «G»?

– Если бы ты знал, как мне это не нравится! Но вот так пошло с самого начала, и ничего с этим не поделать. Вначале вообще накрутили так, что вместо пяти букв, из которых состоит моя фамилия, получилось восемь. Я просил, чтобы написали «G», но сказали, что нельзя. Husin, Holovko – нас это сильно раздражало. Ладно хоть в «Крыльях» написали «G». Я вообще считаю так: футболист сам вправе решать, что должно у него быть на майке – у кого-то имя, у кого-то прозвище. Вот напишу себе на чемпионате мира Дьячук-Ставицкий – и пусть гадают, кто это.

– В две строчки?

– Нет, в две по регламенту турнира нельзя.

О солдатских буднях и контрактных обидах

– Тебя в «Динамо» призвали или купили у «Карпат»?

– Какие деньги Львову заплатили, я не помню. Но и призыв был. Под это дело они меня и взяли, сказав, что с «Карпатами» все утрясут. А числился я как военнослужащий, что, конечно, меня полностью устроило. Потом, правда, выяснилось: это время, которое я якобы отслужил, не входит в срок действия моего контракта с «Динамо». Собственно, я сам подписал такую бумагу, потому как без неё мне не хотели платить зарплату. У меня вот-вот должна была состояться свадьба, и мне дали эту бумагу под видом того, что я должен расписаться за какую-то зарплату.

– И как ты на это отреагировал?

– Страшно обиделся! А между клубами началось разбирательство. В «Динамо» я в основном сидел на скамейке и поэтому хотел вернуться в «Карпаты», откуда за мной даже приехал тренер. Но тут всплыла эта бумажка, клубы долго спорили, но юридическая правота была на стороне «Динамо». Конечно, в результате это оказалось к лучшему, но тогда я очень расстроился. Такая неприятная и несправедливая история получилась!

О жесткой конкуренции и первом разговоре с Лобановским

– Какие были в киевском «Динамо» ожидания перед возвращением Валерия Лобановского? Что испытывали футболисты – любопытство, страх перед нагрузками?

– Если говорить одним словом, то это была надежда. Что он придет, и все изменится.

– А что было не так?

– Многое. Точно так же, как многое стало не так и после него. Самое главное – было много несправедливости. В кого-то не верили, кому-то не давали шанса. В том числе и мне. Я, например, у Павлова, Сабо и Онищенко даже полушанса не имел попасть в основу. У нас была большая группа игроков примерно одного уровня, и мне казалось, что условия были неравными – тренеры намеренно делали ставку только на одних, а других игнорировали.

– А у Лобановского ты сразу заиграл?

– Тоже нет. Но зато сразу после его прихода появилось ощущение, что все будет по справедливости. Хотя довольно долго я все равно был не в основе. Тренеры использовали разные сочетания, и моими партнерами все время оказывались футболисты, которые не претендовали на первые роли. И я очень переживал, что не смогу рядом с ними проявить себя в полной мере. У нас как было заведено – контрольный матч, и каждый состав проводит по тайму. Допустим, одни побеждают со счетом 2:0, а мы играем вничью. И считается, что мы потерпели поражение, хоть само «Динамо» и победило.

– Это были просто подначки?

– Нет, что ты! У нас к этому относились вполне серьезно и делали соответствующие выводы. С одной стороны, у футболистов появлялся дополнительный стимул, но я-то чувствовал, что если бы попал в первый состав – к Реброву, Калитвинцеву и прочим, то выглядел бы рядом с ними лучше, чем с теми партнерами, которые мне доставались. Но меня к ним не ставили. Так что и чемпионат я опять начал в запасе, хотя на сборах просто с задницы не вставал. Тут уж я набрался смелости и – хотя до этого никогда не напрашивался на разговоры – подошел к Лобановскому. Я сказал так: Валерий Васильевич, до вас были тренеры, которые вообще не давали мне шанса – неужели его у меня опять не будет? И – представляешь – уже на следующий матч он меня поставил в основу, из которой я уже потом не выпадал.

– Представляю, какие на двусторонках искры летели…

– Еще бы! Все же хотели играть в основном составе киевского «Динамо».

– А внутри команды эта конкуренция всегда была честной? Посторонний этого даже не заметит, но пять человек всегда смогут одного клоуном выставить – даже в самой обычной игре в квадрате.

– Нет-нет, у нас такого никогда не было. Над кем-то, конечно, шутили больше, над кем-то меньше, но с точки зрения человеческих отношений при Лобановском все было нормально. Он никогда сам никого не унижал и ни за что не допустил бы, чтобы это сделал кто-то другой.

О непонятных упражнениях и проблеме лишнего веса

– Тебе все решения Лобановского были понятны?

– У него была определенная схема подготовки к сезону, межигровых циклов, которую мы знали. Но некоторые упражнения мне действительно были непонятны. Мне они казались неигровыми, такими, которые нельзя применить в матчах. Например: мимо тебя пробегает неприкрытый игрок, но ты должен отвечать только за «своего» и бегать за ним по всему полю. Если ты сделаешь так же во время матча, то тебя или посадят на скамейку, или оштрафуют. На поле ты обязательно должен страховать товарища по команде, а в некоторых упражнениях это почему-то не требовалось. Однако их в «Динамо» делают до сих пор. Я, у какого бы тренера ни играл, в любом случае буду выполнять все его указания. Но с годами поневоле начинаешь анализировать их более критично.

– А что, нельзя было задать вопрос: для чего нужно то или иное упражнение? Не в качестве претензии, а просто для расширения кругозора. Ведь если человек что-то делает сознательно, это пойдет делу только на пользу…

– Нет, при Василиче никаких вопросов задавать было нельзя: он такие вещи сразу рубил: садись на мое место! Он, в отличие, допустим, от Муслимыча, который всегда интересуется мнением игроков, не был предрасположен к таким беседам. После Лобановского – да, я задавал эти вопросы. Но убедительного ответа не получил. Я понимаю: что-то, конечно, нужно оставить. Но любую систему надо ж как-то совершенствовать. Я считаю, что каждый человек должен иметь свои идеи, свои взгляды. А то мы делали десять лет одно и то же, а потом приходит тренер, от которого ты ждешь каких-то новшеств, а он ничего не меняет. Футболисту это очень тяжело психологически.

– Несколько лет тому назад в «Крыльях» играл еще один человек, прошедший школу киевского «Динамо» – защитник Кирюхин. И он был на поле запрограммирован только на одно – пройти по флангу и сделать прострел в одну и ту же точку, вне зависимости от того, есть кто-то в штрафной или нет. Это у вас действительно так учили?

– Нет. Многое зависит от интеллекта самого футболиста, а не оттого, что его неправильно учили. Я ведь не говорю, что тренировочный процесс был неправильным. Я просто рассказываю о некоторых вещах, которые мне непонятны. За то время, которое я провел в «Динамо», было очень много хорошего. Но кое-что мне не нравилось.

– Что именно?

– Да те же самые жесткие режимные условия, которые там были созданы, например. За тринадцать лет мой вес изменился на килограмм-полтора. Но взвешивали нас по пять раз в день – до завтрака, перед первой тренировкой, после нее, до второй тренировки и вечером. И некоторые футболисты так хотели показать, насколько хорошо они работают, что пытались сбросить как можно больший вес. После тренировки пить хочется, а они, пока не взвесятся, не пили, даже думали, когда в туалет сходить…

– Это ты говоришь с позиций игрока. А разве причина, по которой эти взвешивания проводили столь часто, не могла заключаться в том, что тренеров интересовало, допустим, как реагирует организм футболиста на те или иные нагрузки? Ведь если так, то им вовсе не были нужны все эти ваши изыски…

– Не знаю. Но вот Шевченко никогда не скидывал на тренировках больше одного килограмма веса. Однако это же не говорило о том, что он не работал на тренировках, правда? В то же время кто-то другой мог сбросить и три. Но вообще-то правильно ты говоришь: у всех своя правда.

Об особенностях памяти и экспериментальном составе

– Ты можешь привести пример какого-то неожиданного тренерского решения Лобановского, повлиявшего на результат матча? Какая-то замена или тактическая перестановка, после которой футболисты сами говорили: да, это было гениально!

– Знаешь, больше помнятся, наоборот, провалы и поражения.

– Почему? Ты же никак не выглядишь человеком злопамятным или тем более мстительным. Честно говоря, никак не ожидал от тебя такого ответа.

– Просто я ненавижу проигрывать, и эти матчи будут сидеть у меня в памяти занозой всю жизнь. Победы – они как-то забываются. Конечно, я могу привести и массу примеров того, как на решающие матчи он выбирал неожиданный состав, и команда играла хорошо. Несколько раз это повторялось в самых важных для нас поединках – отборочных за право играть в Лиге Чемпионов. Он ставил такой состав, который вообще никто не мог предположить, и мы разрывали соперников в пух и прах. Причем – на выезде.

О полуфинале Лиги и выборах мэра

– Как команда пережила поражение в полуфинале Лиги Чемпионов от «Баварии»?

– Для меня это была трагедия. А многие решили, что ничего страшного не произошло: команда была на ходу, она с каждым годом только прибавляла, и это наводило на мысль, что так будет всегда. Даже выход в полуфинал Лиги представлялся только очередным шагом наверх.

– Как раз в это время в Киеве проходили выборы мэра, в которых принимал участие президент ФК «Динамо» Григорий Суркис. Мне казалось, что на волне такого взлета своей команды он должен победить безоговорочно. А на самом деле Суркис выборы с треском проиграл. Почему?

– Мы провели тогда много акций в его поддержку. Ездили на открытом грузовике, разбрасывали футболки, в том числе и с моей фотографией. Еще Василич с нами ездил… Но популярность Омельченко, который руководил городом и тогда и сейчас, в Киеве всегда была высокой.

– Неужели киевское «Динамо» любили меньше, чем какого-то чиновника?

– Так говорить нельзя. Омельченко много делал для города, и люди это видели. Футбол ведь еще не вся жизнь. Если людям нравится какой-то игрок, они будут аплодировать ему стоя, а если нет – начнут свистеть. За деньги это не купишь. Так же и на выборах. «Динамо» – конечно, народная любовь, но для победы на выборах только этого, как видишь, оказалось мало. А может, просто этих акций оказалось недостаточно.

О Западной Европе и нежелании бастовать

– У тебя была возможность уехать из «Динамо» в какой-нибудь западноевропейский клуб?

– У меня всегда был длительный действующий контракт, так что от меня фактически ничего не зависело. Мне в клубе все время говорили, что по Гусину никаких предложений нет. А я получал впоследствии информацию, что на «Динамо» не только выходили неоднократно, но и что представители каких-то клубов приезжали даже в Киев.

– Мысли забастовать у тебя не было?

– Нет. Каха Каладзе, когда узнал о предложении «Милана», поднял небольшой бунт, и его отпустили. Но то – не мой путь. Конечно, я хотел уехать, но это должно было стать обоюдным решением. Да и точной информации о том, какие клубы мной интересуются, я не имел. К тому же в «Динамо» упустили момент, когда меня действительно стоило продавать. Если футболист долго играет в одной команде на хорошем уровне, является игроком сборной, ему надо дать возможность уйти и что-то изменить в своей жизни. Не только заработать, но и просто обстановку сменить. Но они не прочувствовали эти моменты со многими футболистами, которые, к сожалению, сейчас не играют в сильных клубах.

– Ты считаешь, что ту команду, которая вышла в полуфинал Лиги, надо было распродать сразу?

– Нет, конечно. Но понемножку обновлять ее было надо. А я подозреваю, что они, продав за 25 миллионов Шеву, решили, что смогут получить за каждого из нас минимум по десять. Но так же не бывает. И действительно – после этого у нас уже не было таких успехов в Лиге, наша сборная не участвовала в финальных турнирах чемпионатов мира и Европы, а цены на футболистов они, я думаю, так и не сбросили.

О прическах Бэкхэма и перспективах Андрея Гусина-младшего

– Не обидно, что у тебя на поле не слишком-то творческое амплуа?

– Нет. Я никогда не был супертехничным футболистом и всегда себя в этом плане трезво оценивал. Не выдавал финтов, не стремился играть пяткой. Всегда действовал просто – да футбол вообще простая игра.

– А тебе никогда не хотелось выглядеть на поле таким же, каким ты стараешься быть в остальной жизни, где все у тебя с иголочки, все красиво и эстетично? Чтобы ты был не королем подкатов в самой перепачканной футболке, а таким изысканным диспетчером, артистом, у которого майка остается белоснежной до самого финального свистка?

– Понимаешь, в команде всегда была группа футболистов с более тонким, чем у меня, пониманием игры, с более отточенной техникой. И я не претендовал на их лавры.

– То есть никаких комплексов на этот счет у тебя нет?

– Абсолютно.

– А когда ты смотришь записи своих матчей, тебе важно, как ты выглядишь на крупных планах?

– Я на это вообще не обращаю внимания. Разве ты видел, чтобы я, например, прически менял? Исключительно только на фарт. Вот сын у меня внимание этому уделяет. Как-то Андрюшка показал мне журнал, где собраны все прически Бэкхэма за последние пять лет. А я ему говорю: ты лучше на игру смотри, а не на прически. Но это возрастное у него, конечно.

– Получится из Гусина-младшего футболист?

– Очень может быть. Главное, чтобы желание не пропало.

– А какая у него мотивация? Считается ведь, что футбол – это занятие для детей из небогатых семей…

– Хорошая у него мотивация. Хорошая! Он хочет себя проявить, чего-то добиться самостоятельно. Да и просто футбол любит.

О неформальной одежде и «оранжевых» посулах

– По части одежды тебя жена воспитала?

– Знаешь, я еще давно привык уходить с игры в гражданской одежде. Надо мной часто подшучивали по этому поводу, а мне нравилось, даже если я просто еду домой. Мне было приятно снять эту спортивную форму, в которой я три дня ходил на «заезде».

– Может, это тоже была своеобразная форма протеста?

– Нет, это уж слишком какое-то жесткое слово. Просто у меня есть внутренняя потребность не ходить все время в спортивном. Я считаю, что футбол – это моя профессия, и на поле я ради него себя не жалею. Но матч закончился – все, до следующей тренировки я имею право про футбол забыть.

– Некоторые команды приезжают и на игры в цивильном…

– Да, и мне это нравится. У нас есть футболисты, которые против, а мне это кажется эстетичным и солидным. Я вот только галстуки не люблю и никогда их не ношу.

– А я только хотел спросить, сколько разных узлов ты умеешь завязывать…

– Нет, это не по мне. Хотя одно время я накупил себе костюмов, но потом плюнул. Так и висят. Мне все же нравится более неформальная одежда.

– Ты одеваешься в бутике и ателье, принадлежащих твоей жене?

– В основном – да.

– У тебя в прошлом году не было потребности как-то свернуть ее бизнес, чтобы она больше времени проводила с тобой в Самаре?

– Она и так со мной была довольно много, и бизнес от этого действительно страдал. Работа-то без нее идет, но там самое главное – индивидуальный подход к каждому клиенту, а когда она со мной, ее заменить сложно.

– А правда, что она отказалась участвовать в последней президентской кампании на Украине?

– Да. Ей предлагали устроить показ мод, чтобы обязательно присутствовал оранжевый цвет. Но она не захотела с этим связываться.

– Из опасения, что выборы выиграет кто-то другой?

– Да нет, просто ни ей, ни мне это все совершенно не интересно. Хотя многие, кто участвуют в этих акциях, впоследствии получают возможность одевать, скажем, жену Ющенко, еще кого-то. Кристина прекрасно понимала, что получит рекламу, получит пиар, но все равно решила остаться в стороне.

Об именинах у Кристины и жажде творчества

– Какие ты ей делал самые романтические подарки?

– На украинском телевидении есть такая передача – «Все для тебя». И недавно они снимали о ее дне рождения специальную программу, которая не выходила в эфир, а была записана для личного просмотра. Я заказал вертолет, его посадили возле дома на площадку. Вокруг были декорации, на которых изобразили кафе и снежинки – потому что первая наша встреча была в кафе «Снежинка». Потом ее отвезли на поле, где я устроил поджог большой фигуры, изображавшей мое сердце. Красиво получилось! Были, конечно, и дороже подарки, но нельзя же все сводить к материальному и мерить только деньгами. Можно, конечно, просто взять и подарить машину, но должно же быть что-то для души.

– Так у тебя же и машина для души, насколько я знаю…

– Да, «Субару-STI» Я в ней много чего усовершенствовал. Поменял почти все детали двигателя, подвески. Сделал тюнинг салона, обшил все кожей, звук поставил, музыку. Красиво все сделал. Для меня это – самый настоящий творческий процесс. Если есть время, на гоночное кольцо выезжаю.

– Обычно же покупают машину с таким расчетом, чтобы потом ее поменять.

– Она мне очень нравится. Быстрая, хорошо управляется. Я ее менять не собираюсь.

Арнольд Эпштейн
© 2000-2017 Официальный сайт ПФК "Крылья Советов" Самара. При использовании материалов сайта ссылка обязательна. v3.90 beta. Created by A. Kalmykov & A. Nikolaev.