18 декабря 2017 г. 22:16

Александр Барановский: «Крылья Советов» – это серьезная работа, а не любимая игрушка

Официальная «нефутбольная» должность Александра Петровича Барановского именуется так: Заместитель Председателя Правительства Самарской области – Руководитель представительства Правительства Самарской области при Правительстве РФ. Но, по его собственному признанию, с тех пор, как губернатор Константин Титов бросил его на «крыльевский» фронт, футбольные заботы стали отнимать изрядную часть его рабочего времени. Да и нерабочего тоже. Уж слишком беспокойное досталось хозяйство.

…В музее «Реала» на стадионе «Сантьяго Бернабеу» собрана самая великая на планете Земля коллекция призов, завоеванных «галактическим» футбольным клубом. Под каждым из кубков посетители могут прочитать аннотацию следующего содержания: «В таком-то году, когда президентом «Реала» был сеньор Такой-то, в нашей команде были собраны следующие выдающиеся футболисты, которые при поддержке своих замечательных болельщиков в финале турнира одержали великую победу над таким-то соперником…» Про тренеров – нигде ни одного слова.

Конечно, это глубоко неправильно, что бы там эти самые «галактикос» ни навыигрывали за свою столетнюю историю. Во всяком случае, сегодня наше понимание футбола ставит президента клуба и главного тренера команды на одну иерархическую ступень. Вот для вас, например, кто круче, румяней и белее в каждом из таких тандемов последнего времени? Газзаев или Гинер? Филатов или Семин? Романцев или Романцев? Вортман или Федорычев?

Подозреваю, что ответы будут разными. Но вот чего-то добиться могут как раз только те клубы, в которых подобными вопросами не задаются.

Так было прошлым летом и в «Крыльях Советов», которые весь год общественное мнение буквально хоронило. Но главному тренеру удалось сохранить боеспособность команды, а президенту – навести порядок в клубе. Причем оба сделали, казалось бы, невозможное.

Про Гаджи Муслимовича мы знаем вроде бы все. Не случайно же его 60-летний юбилей отмечала, кажется, вся Самара. А вопрос о том, продлит ли Гаджиев контракт с «Крыльями», волновал болельщиков не меньше, чем результаты игр нашей команды.

С Александром Барановским поклонники «Крыльев Советов» еще только знакомятся. Наши люди – не большие любители перемен, поэтому, что скрывать, его появление на президентском футбольном мостике многими было встречено скептически. Но концовка прошлого чемпионата и нынешнее межсезонье заметно подняли рейтинг Александра Петровича, хотя сам он больше заботился не о нем, а о команде. Но долгов у клуба стало меньше, команда сохранила прописку в Лиге и еще в декабре была укомплектована чуть ли не полностью. Не оценить это люди не могли.

Итак, кто же он – 11-й президент ФК «Крылья Советов»?

Мастер спорта по пятиборью

– Я родился третьего февраля 1958 года в семье служащих. Отец воевал под Сталинградом, инвалид Великой Отечественной войны второй группы. Я в детстве занимался плаванием, а на втором курсе автодорожного техникума перешел в современное пятиборье. И уже через год, в 75-м, стал мастером спорта. После окончания техникума я поступил в Ленинградский Военный Институт Физической Культуры. Служить меня направили в Алма-Ату, в Среднеазиатский военный округ, который располагался на территории Казахстана, Киргизии и Таджикистана.

– Далековато…

– А я посчитал, что мне повезло. До этого доводилось выступать там на соревнованиях, и я как-то проникся к этому городу. Меня сразу назначили старшим тренером по современному пятиборью, и я проработал в этой должности восемь лет. В первый же год команда, которую я готовил, стала чемпионом Вооруженных Сил, чемпионом СССР и Европы среди клубных команд.

– Какие виды из пяти были у вас любимыми?

– Конкур, фехтование и стрельба. Те, где был нужен интеллект. А плавание и особенно бег я не любил.

– Как установить контакт с лошадью? Через силу или через доброту?

– До старта наезднику дается двадцать минут, в течение которых он может сделать шесть прыжков. Вот за это время и надо понять, что это за животное, на котором ты находишься в седле, какие у него повадки и наклонности. Они же все очень разные. Но главное в общении – хорошая техническая подготовка. Лошадь же сама ничего не сделает. Ее нужно подвести к препятствию так, чтобы ей оставалось только преодолеть его. Не уйти влево или вправо и не упереться в него.

– Стреляли хорошо?

– Неплохо. Раньше стрельба вообще была интереснее, чем сейчас. Теперь стреляют из пневматического оружия на десять метров, а мы использовали мелкокалиберное огнестрельное на дистанции 25 метров, стреляли по появляющимся на три секунды силуэтам. Это и зрелищнее было, и адреналина выделялось больше. Фехтование мне нравится: оно требует от спортсмена очень многих качеств, и в первую очередь – интеллектуальных.

– Может, президентам всех футбольных клубов есть смысл пройти краткий курс подготовки в пятиборье?

– На самом деле, он должен быть хорошим менеджером. Ему даже спортсменом быть не обязательно, потому что современный футбол – прежде всего бизнес. Но разносторонняя подготовка пятиборца мне в жизни, конечно, очень помогает.

Человек, спасший многих спортсменов и тренеров

– Что было потом?

– Потом меня назначили заместителем начальника СКА. Теперь я уже отвечал не за одно пятиборье, а за все виды, и по спорту высших достижений мы входили в число лучших в стране. А в 89-м в армии прошла реорганизация, и в результате Среднеазиатский округ объединили с Туркестанским со штабом в Ташкенте. Три года я был начальником СКА ТуркВО.

– В непростое время вы там работали…

– У меня все периоды жизни непростые. Но интересные. Сначала кажется, что сложные, а потом, когда начинаю оглядываться назад, обо всем вспоминаю с удовольствием. Первым лицом всегда работать интереснее. Конечно, и ответственности больше, но, по крайней мере, ты, как руководитель, можешь испытать себя на компетентность. Мне, я считаю, удалось кое-чего добиться и в новом качестве. В 90-м году округ стал четвертым в СССР, а годом позже вышел на второе место.

– К событиям, которые происходили то в Ферганской долине, то в Оше, вы отношение имели?

– Нет, в Ташкенте никаких событий не было. Но надвигающиеся перемены уже ощущались. Мир начал раскалываться на «коренных жителей» и «русскоязычное население». Это ведь и присниться не могло, что с такой суперимперией может произойти подобное! Но понимание приходило очень быстро. И вскоре стало ясно, что все рушится и что жить там становится некомфортно. Пришлось нам с начальником СКА 73-й воздушной армии Леонтьевым, который у нас сейчас министр строительства и ЖКХ, принимать решение об отъезде на нашу историческую родину. Собрались как-то у меня на кухне в Ташкенте, за бутылочкой коньячка открыли карту Советского Союза и стали решать, куда же нам направиться. Мы не только о себе думали – нас знало руководство, и устроиться каждому по отдельности было бы несложно. Но у нас была идея увезти с собой команды, тренеров. Вот и стали обсуждать, куда ехать. Москва и Ленинград отпали сразу – там и без нас было много армейских команд, да и вопросы с жильем вряд ли удалось бы решить. А самарский вариант выглядел перспективным. Вот мы туда в начале 92-го и вылетели. Встретились с командующим округом Сергеевым, с Титовым, Завориным, тогдашним мэром Самары Сысуевым и у каждого из них нашли полную поддержку.

– Это был ваш первый приезд в Самару?

– Да. Тогда для принятия решения о передислокации воинских частей в Россию было необходимо заручиться согласием местных властей. И мы его получили, благодаря чему в Самару переехало немало высококлассных спортсменов и замечательных тренеров. Леонтьев стал начальником ЦСК ВВС, а я был назначен начальником физподготовки ПриВО. Время было, конечно, сложное – деньги обесценивались, вообще было непонятно, что происходит. На первый план вышел известный лозунг: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Но мы с Леонтьевым не стали ждать, что кто-то решит нашу судьбу, и, проделав огромную работу, смогли спасти не только себя…

Руководитель, который навел порядок в «большом» ЦСКА…

– И только-только наступила относительная стабильность в Самаре, как в вашей жизни началась еще более любопытная глава…

– И не говорите! Должность начальника ЦСКА была полгода вакантной. Никто не хотел с этим связываться, потому что там было очень много разного рода скандалов. Честно говоря, руководство Министерства обороны толком и не знало, что со всем этим делать. Спорт тогда курировал заместитель министра обороны генерал-полковник Кондратьев, который знал меня еще по Ташкенту. Он меня вызвал в Москву и в приказном порядке сделал предложение, от которого нельзя было отказаться. В армии не принято отказываться, если тебе предлагают повышение, а ЦСКА – это все-таки ЦСКА. Я никогда и не мечтал, что мне придется служить там, а уж тем более возглавлять такой клуб. За всю историю я был самым молодым начальником ЦСКА и, приняв должность первого марта 1994 года, руководил клубом пять лет.

– Вы были не только самым молодым начальником ЦСКА, но и самым критикуемым…

– Это точно. Все те статьи за пять лет моя пресс-служба собрала. Могу сказать, что позитива в них было гораздо больше, чем негатива.

– Но запоминается-то все равно самое острое…

– Да, так всегда и происходит. Но ведь и ситуация была острая. Передо мной поставили определенную задачу: чтобы Центральный Спортивный Клуб Армии начал нормально функционировать в тех условиях, в которых мы все тогда находились. 35 штатных команд, спортивные сооружения, 13 из которых имеют национальное значение, два с половиной миллиона квадратных метров недвижимости в Москве, 3000 человек военнослужащих и гражданского персонала… Проблемы надо было решать и в комплексе всего ЦСКА, и в каждой команде в отдельности. Фактически все клубы пришлось создавать заново. Бюджетных средств выделялось крайне мало. Хочешь – не хочешь, их надо было зарабатывать. Имелись регламентирующие документы, которые позволяли использовать имущество для сдачи в аренду. Собственно говоря, это делали и до меня, но я добился того, что мы стали покрывать дефицит бюджета. Порой даже финансовое управление Генштаба брало у нас взаймы деньги, когда нечем было платить зарплату своим офицерам.

– А правда, что на территории ЦСКА был публичный дом?

– Не было там никакого публичного дома! В ЦСКА около ста саун. Но если туда кто-то приходил с женщиной или пил водку, это не означало, что ЦСКА оказывает услуги такого рода.

– Какова все же была причина появления тех разгромных статей?

– Каждая команда ЦСКА создала свой клуб и взяла в аренду соответствующее спортсооружение. При этом все клубы подписали арендные договора, а имущество по приемо-сдаточному акту не приняли. Получилось, что деньги от использования этих объектов пошли в клубы, а все расходы остались на ЦСКА. Прокуратура сделала представление в Министерство обороны, что эти сделки являются противозаконными и что необходимо привести арендные отношения в соответствие с законодательством. Я требовал подписания договоров с той ставкой арендной платы, которую рассчитывал комитет по имуществу. А, например, ставка арендной платы по ледовому дворцу была в 200 раз ниже минимально установленной по Москве. Разумеется, большинству руководителей клубов это не нравилось. А за каждым из них обязательно стояли фигуры влиятельные, причем – не только в мире спорта.

– Скажите честно: у вас в тот момент очень опасная работа была?

– Ну, нет. Я все же работал в правовом поле. Если бы я предпринимал действия неправового характера, то действительно могли возникнуть те вопросы, о которых вы говорите. Но, какие бы самые высокие комиссии ни приходили, да еще с хорошим сопровождением в СМИ, злоупотреблений и нарушений финансово-хозяйственной деятельности с моей стороны они не находили.

…и заложил фундамент для футбольных побед армейцев

– Вы тогда курировали и футбольную команду ЦСКА…

– Да, вот с ней была самая главная проблема. Еще когда я был молодым офицером, я знал, что о работе руководителя «большого» ЦСКА судят не по тому, сколько и каких медалей завоевано по другим видам спорта, а по тому, как обстоят дела в футбольном клубе. Когда я принял должность, команда, руководимая тренером Копейкиным и президентом клуба Мурашко, находилась в зоне вылета. Мы создали ЗАО, с которым правильно выстроили все юридические взаимоотношения, пригласили на работу Тарханова, и это дало результат. Уже на следующий год команда заняла пятое место.

– А потом и грянул тот знаменитый скандал…

– Да. Александр Федорович Тарханов пошел по пути хоккейного тренера Тихонова. Он добился приема у министра обороны, и тот подписал ему рапорт о том, чтобы все футбольное хозяйство передать в долгосрочную аренду. То, что было с таким трудом выстроено, оказалось разрушено. Потом, правда, министр свое решение отменил. Вот и возник конфликт. Но это еще не все. Тарханов одновременно был и президентом клуба, и оказалось, что права на игроков странным образом – я считал это совершенно неправильным – принадлежат не клубу, а лично ему.

– А ведь тогда стольких игроков продали за границу…

– Тарханов пришел к министру и сказал, что ему не хватает денег. А ведь я передал клубу право использовать торговую марку, оплачивал аренду стадиона «Динамо», весь тренировочный процесс, Министерство обороны предоставляло бесплатный самолет… Конфликт, конечно, получился громкий, но именно тогда в футбольном клубе начала создаваться структура, которая потом позволила команде крепко встать на ноги.

– И уже в 98-м ЦСКА после долгого перерыва завоевал серебряные медали. Вы лично себе за тот результат что можете поставить в заслугу?

– Это была моя работа. Мы правильно выстроили дело: работал совет директоров, у клуба было несколько акционеров, и все решения, в частности и кадровые, мы принимали своевременно. В том числе и о приглашении в команду Олега Долматова и Авалу Шамханова. Они в тандеме прекрасно работали в «Черноморце», а в ЦСКА сделали то, чего от них даже не ожидали.

– А у вас та медаль есть?

– У меня? Нет. Я, как спортивный руководитель, вообще никогда не стремился, допустим, ездить на Олимпийские Игры. Не рвался занимать чье-то место.

Единственный управленец, перешедший из ЦСКА в «Динамо»

– В верхах существует противостояние между «Динамо» и ЦСКА?

– Это противостояние было заложено исторически, когда Берия поддерживал «Динамо», а Василий Сталин – команду ВВС. В советское время вообще между всеми спортивными ведомствами существовала конкуренция. А «Динамо» и армия всегда особенно остро спорили во всех видах спорта и в комплексном зачете, кто больше завоюет медалей на союзных соревнованиях, международных соревнованиях, на Олимпийских играх, на чемпионатах мира…

– Получается, что ваш переход в ХК «Динамо» можно сравнить с переходом Фигу из «Барселоны» в «Реал»?

– У некоторых и вправду вызвало некое изумление, что меня из армейского коллектива пригласили работать в динамовский. А меня это никак не удивило. Я профессионал, функционер, получил приглашение от людей, которые оценили мой потенциал…Конечно, ЦСКА мне ближе, поскольку я провел большую часть своей сознательной жизни в армейском спорте. Но, после того как я уволился из армии, солидные люди мне предложили достаточно престижную должность, и три года работы в «Динамо» я вспоминаю с удовольствием.

– Правда, что у хоккейного клуба был довольно скромный бюджет по российским меркам?

– В 2000 году я пришел как раз в тот момент, когда «Динамо» стало чемпионом России. Бюджет вместе с премиальными составлял полтора миллиона долларов.

– То есть получается, что не деньги все решают?

– Тогда и у других клубов были не очень большие бюджеты. Но, в принципе, «Динамо» всегда вело разумную финансовую политику, и это не мешало команде побеждать. Мы стали, пожалуй, первым клубом в российском хоккее, который серьезно занимался рекламой, работал со спонсорами. Клуб зарабатывал деньги, над нами не было золотого дождя, но тратили мы средства с умом.

– В советские времена в спорте была довольно строгая иерархия: московские команды, потом команды столиц союзных республик, областные и так далее. И перешибить плетью обух было почти нереально. А сейчас что самое главное? Деньги, связи в Москве?

– Сегодня ни для кого не секрет, что, наверное, процентов 80 всех финансовых ресурсов вращается в Москве. И то, что у нас шесть московских команд, вроде бы говорит о том, что там, где деньги, есть и команда. Но говорить, что все деньги решают, тоже неправильно. Можно привести в пример хоккейный клуб «Динамо» – в прошлом году он стал чемпионом России с бюджетом в два раза меньшим, чем у «Ак Барса». Результат команды определяют не деньги. Проблема-то в другом: клубы, у которых больше возможностей, в конечном итоге переманят на более выгодные условия хороших игроков.

– И нередко не могут их использовать с той же отдачей, как в маленьких клубах…

– Конечно! Иногда спортсмену кажется, особенно в коллективных видах спорта, где результат достигается общими усилиями, что он – звезда. Но стоит ему потерять своих партнеров, и в другой команде он себя уже не находит.

– Так, собственно, и получилось со всеми игроками, покинувшими «Крылья». Ведь никто из них не вернулся на тот уровень, на котором они играли у нас.

– Да-да. Этот пример – самый убедительный.

Полковник, дипломат и прагматик

– А какими вы вообще хотите, чтобы были «Крылья»?

– Я хотел бы, чтобы они во многом оставались такими же, какими и были. Это же уникальное явление, что аудитория болельщиков «Крыльев Советов», провинциального, якобы, клуба настолько обширна!

– Будет ли футбольный клуб принимать активное участие в выборах мэра Самары?

– Не думаю, хотя, конечно, мы располагаем серьезным электоральным ресурсом. Но среди политиков городского уровня, которые всерьез претендуют на какие-то посты, пока не заметно людей, являющихся болельщиками и готовых помогать клубу. Продвигать-то некого! Поэтому сказать, что это могло бы быть ресурсом, согласен, можно. Но будет ли это ресурсом, я не уверен.

– А вообще, откуда у вас вот это чувство дипломатии, совершенно нетипичное для военного человека?

– Я уж не совсем такой военный. Вся моя армейская служба прошла в системе физподготовки и спорта. А наличие, как вы говорите, дипломатии – это, наверное, компенсация ее отсутствия в прежние годы. Я действительно был раньше менее компромиссным, все-таки армия построена на принципе единоначалия. Но работа в ЦСКА заставила задуматься о многом. В каких-то ситуациях можно было поступить дипломатичнее и уйти от целого ряда конфликтов. К тому же восьмой год уже, как я не в армии. Есть опыт жизни, который подсказывает, что худой мир лучше хорошей войны.

– Интересно, а как вы относитесь к такой формулировке: «полковник, но умный человек»? Это комплимент вам? Упрек армии? Такая формулировка вообще имеет право на существование, на ваш взгляд?

– Я могу сказать, что большинство полковников в армии – это умные, образованные люди. Просто, когда надо было ее развалить, армию постарались всячески дискредитировать на каких-то отдельных негативных эпизодах. Так же, как и правоохранительную систему. Это неправильное вообще-то рассуждение, честно говоря – просто пропаганда последних лет.

– Когда вы работали в ЦСКА и имели много подведомственных команд, у вас в них были любимые игроки?

– Вы знаете, я, честно говоря, не сторонник нарушать субординацию. Когда руководство начинает общаться с игроками, или, как это у нас говорят, лезть в команду через голову тренера, это не здорово. Задача руководителя – в первую очередь создать для команды и для тренера все необходимые условия. А лезть туда лишний раз абсолютно ни к чему.

– Но были же Семак, или баскетболист Панов, с которыми всегда просто интересно пообщаться.

– Симпатии – они всегда какие-то есть. Мне очень импонировал, к примеру, баскетболист Маркус Уэбб. Когда у клуба были финансовые проблемы, казалось бы, он должен был, как американец, первым возмутиться. А Маркус, наоборот, как-то мобилизовывал ребят, говорил: у нас нормальные боссы, военные, они не обманут, деньги получим. А из футболистов Хомуха нравился.

– Потому что он из Таджикистана, из вашего военного округа?

– Нет, не в этом, конечно, дело. Такой спокойный, техничный парень, хорошо пробивал стандартные положения. Когда он подходил к мячу, то сразу у меня возникало ощущение, что он забьет. Как-то надежно я себя чувствовал. Я со многими ребятами, конечно, общался, но я ни с кем из спортсменов дружбу никогда не водил. У меня всегда было очень много работы, у меня только главных тренеров было тридцать пять человек. И нужно было находить время со всеми общаться, и не только общаться, а решать проблемы, которых у каждой команды всегда набиралось очень много.

Человек, умеющий считать деньги

– До «Крыльев» вам приходилось заключать контракты с игроками?

– Нет, в ЦСКА контракты подписывали президенты клубов. У нас, впрочем, их подписывает генеральный директор Соловьев. Но решение принимаю я.

– Насколько, на ваш взгляд, у нас здравые цены на футболистов?

– В России – явный перекос не только в футболе, но и в других игровых видах спорта. Это связано с нашим менталитетом, с уровнем развития общества. У нас невозможно представить, что, к примеру, владельцы клубов собрались и договорились о том, чтобы бюджеты не превышали такую-то сумму, потому что больше мы заработать просто не можем. Все наши проблемы заложены в том, что общество не готово к более глубоким переменам в экономике. Футбол же – это экономика и есть. А еще у нас нет корпоративной культуры. Вот мы садимся на Премьер-Лиге, говорим правильные слова, в конечном итоге все, о чем мы договариваемся, сами же и нарушаем. Не соблюдаем некую политкорректность, приглашаем к переговорам игрока, даже если по регламенту такое время еще не наступило… Премьер-Лига специально отделилась для того, чтобы в рамках меньшего количества клубов реализовывать свои интересы, но 16 владельцев клубов все равно не могут договориться о единых правилах поведения и ведения бизнеса. А ведь если те, кто тратит деньги на футбол, не смогут между собой договориться, то зарабатывать будут все, кроме владельцев клубов. Агенты, компании, которые выпускают экипировку, фирмы, строящие стадионы… То есть все признаки футбольной индустрии у нас налицо – есть рекламный рынок, есть большие деньги, есть контракты и трансферы, есть зрелище, интересное миллионам болельщиков, но для самих клубов всей этой индустрии как бы и нет. И за нас эту проблему никто не решит.

– А вы для себя сделали какие-то выводы, почему голландский клуб АЗ, декларирующий бюджет, с которым в нашей стране нереально рассчитывать на высокие места, чуть не дошел в прошлом сезоне до финала Кубка УЕФА?

– Вот у них-то в стране как раз правовая система существует! Развитая экономика, давние традиции, участие в экономической жизни большей части населения. Соответственно, цена любого продукта определяется рынком. Там менталитет людей таков, что нельзя управлять бизнесом, который приносит убытки. Они не могут платить больше, чем зарабатывают.

– В Голландии футболистам платят меньше, чем у нас?

– Да. Там игроки в два раза меньше зарабатывают.

Президент, не собирающийся играть футболом

– О прошлогодней ситуации в клубе говорить будем?

– Про это уже столько всего сказано и написано! Это уже история. Герман вписал себя в историю самарского футбола бронзовыми буквами, и поэтому кто бы чего про него ни говорил, это будет не в пользу говорящего. Надо сначала достигнуть хотя бы аналогичного результата. А пока мы сохранили и тренеров, и игроков. Я сказал на собрании команды в Турции: финансовое положение у клуба будет сложным, но вы этого не почувствуете. А решать все задачи мы будем в рамках нашего бюджета. Тем более что у нас еще есть долги прежних периодов, которые надо платить. Надеюсь, что в этом году мы их закроем, и в следующий будем входить совсем с другой экономикой.

– А вы лично на что готовы пойти, чтобы, как говорите, встать вровень по результату? Готовы ли, например, опять залезть в долги?

– Ну, нет – в долги мы залазить точно не будем. Из этого путь только один – повторить то, что уже было. Я, наоборот, буду стремиться к тому, чтобы у клуба появились заинтересованные в развитии футбола акционеры.

– То есть у вас не появилось ощущение, что «Крылья Советов» – это ваша любимая игрушка?

– Такого ощущения у меня нет. Я ощущаю другое – большую ответственность перед болельщиками и администрацией области.

– А это хорошо или плохо? Какие команды скорее добьются успеха – те, которыми руководят прагматичные и грамотные люди, или те, ради которых ничего не жалеют и готовы отдать все?

– Я думаю, что у нас нет какого-то своего особенного пути развития. В России происходит то же самое, что уже было в других странах. Я знаю настроения многих людей, которые финансируют футбол и другие игровые виды спорта, и у них взгляды на ситуацию меняются быстро. Они уже начинают задумываться о том, не слишком ли много средств тратят. Так что, я думаю, в ближайшее время начнут происходить какие-то сдвиги. Надо, чтобы у клубов были экономически обоснованные разумные бюджеты. То, что многие команды потерпели в последнее время финансовый крах, приводит к тому, что мы будем вынуждены задуматься о причинах этого.

– Бюджетные деньги могут расходоваться рационально? Извините, но примеры здравоохранения, образования и некоторых прочих сфер говорят за то, что там, где начинаются бюджетные деньги, зачастую заканчивается здравый смысл…

– Клуб вообще не может рассчитывать на то, что все свои задачи он будет решать только за счет бюджетных средств. Это – мера временная. А основная задача – вложить бюджетные средства в инфраструктуру, чтобы она давала клубу дополнительные источники доходов.

– У вас какой процент времени уходит на футбол?

– Сегодня – процентов 70.

– С учетом этого интервью?

– Без учета. А если серьезно, то я, конечно, не могу заниматься только этим, но футболу я отдаю очень много времени. Мы недавно отмечали 80-летие Виталия Ивановича Воротникова, который в 50-е – 60-е годы курировал «Крылья Советов» в качестве секретаря парткома авиационного завода и секретаря обкома партии. И когда я его поздравлял, он в ответ сказал так: «А вы знаете, что у меня не было времени заниматься идеологической работой, потому что все время у меня отнимала работа с футбольной командой!» Мне было приятно услышать, что власть всегда уделяла «Крыльям» много внимания. Значит, и то, что делаю я, тоже нормально и правильно.

Арнольд Эпштейн
© 2000-2017 Официальный сайт ПФК "Крылья Советов" Самара. При использовании материалов сайта ссылка обязательна. v3.90 beta. Created by A. Kalmykov & A. Nikolaev.