16 декабря 2018 г. 04:16

Современное в современном футболе

 

Игроки и тактика

Говорят, что современную игру определяет тактика, но я продолжаю ставить на первое место хороших игроков. В свое время Карлос Сальвадор Билардо — тренер, с которым мы победили на чемпионате мира 1986 года, — не стеснялся утверждать, что именно он «обогнал время на двадцать лет». Билардо был одним из тех теоретиков, которые анализируют соперников и поле, а уж потом возможности своих подопечных: если меня атакуют тремя нападающими, я ставлю четырех защитников, если впереди образуются свободные зоны, надо обращаться к крайним нападающим. Хорошо еще, что существуют фабрики по производству умельцев использовать фланги. Например, школа «Аякса»: Бабангида, Овермарс, Финиди… Свидетельство тому, что фланговые игроки никогда не исчезали.

А мода прежняя: разбивайте территорию поля на зоны и полагайтесь на хороших игроков. Сам Билардо после победы в Мексике вынужденно признал: «Сейчас техника гораздо важнее, чем тактика и стиль».

Каждое упование на современность — это придание забвению уже наработанного. В Южной Америке крайних защитников всегда называли опекунами фланговых форвардов. Поскольку футбол стал продвигаться в направлении уменьшения числа нападающих и увеличения числа защитников, крайние защитники остались без своих визави.

Ортодоксия совершила очередной круг. Как трусы: были короткие, а стали длинные, и наоборот. Снова появились фланговые игроки. Вижу Кафу и Роберто Карлоса, снующими без устали, и, поскольку они генерируют опасность, соперник приставляет к ним сторожей. Не помогает — опека ожесточается. Если фланговые игроки снуют, как челноки, то теряется элемент внезапности, если они меняют направление движения, то необходимы изменения в оборонительных действиях, ну а если они не имеют поддержки или плохо обращаются с мячом, надо поблагодарить их за использование пространства и посочувствовать, что это было бесполезно.

Иные тренеры решают тактические задачи просто: тех, кто не справляется со своими обязанностями в середине поля, переводят в защитники, ибо чем глубже отодвигается игрок, тем проще становятся его функции. Аналогичное происходит с игроками передней линии. Поле заполняется людьми, не располагающими необходимыми способностями для быстрого маневра, без техники, дающей возможность решать проблемы на малых пространствах, и без понимания, как обострить игру на главных направлениях атаки.

После Второй мировой войны «Тоттенхэм» утвердил стиль, называемый «бей-беги». В то же время в Южной Америке философия игры с мячом выглядела совершенно

иначе: продвигаться и продвигаться вперед, пока не откроются ворота. Законодателями этого стиля явились уругвайцы. Посетившему страну нетрудно разобраться в корнях этой философии, если представить себе Уругвай как большое футбольное поле с множеством препятствий — деревьями, коровами, домами… В шестидесятые годы «Пеньяроль» демонстрировал футбол неторопливый, будто усталый, с бесконечными касаниями мяча, с почти гипнотическим, усыпляющим воздействием на противника, что заканчивалось резкой сменой скорости в опасной зоне у ворот.

Когда Роча, Спенсер, Гонсалвес и другие cracks появлялись на чужом стадионе, они, как утверждают остряки, первым делом интересовались у администратора принимающей команды:

— Простите, у вас есть мячи?

— Конечно, что за беспокойство?

— Мы беспокоимся не о себе, а об игроках вашей команды, потому что мяч, который вынесет арбитр, предназначен только для нас.

Этот анекдот несколько иначе звучал в Испании и основывался на конкретном случае, когда «Севилья» проиграла 0:8 где-то в двадцатые годы. Тогда ее игрок обратился к капитану противоположной команды: «Прекратите безобразие, мяч общий, а не только ваш». Он просил дать и им поиграть...

Важность гола

Мои детские воспоминания такие же, как и у многих других. Играли часами до полной темноты. Наконец объявлялось: «Кто сейчас забьет, тот и победил». И борьба разгоралась не на шутку, потому что никому не хотелось возвращаться домой проигравшим. Я усматриваю схожесть тех детских игр с чемпионатом мира во Франции. Тот, кто забивал один-единственный гол, в большинстве случаев становился победителем. На худой конец, все заканчивалось ничьей. В идеале надо бы показывать красивый футбол, много забивать, но так далеко не всегда удается.

Одни борются за титул, другие за сохранение достоинства, гол необходим и тем, и другим. Основные усилия направлены на то, чтобы сковать действия противника. Немногие умеют спровоцировать его на ошибки. Тот, кто пропустил, обязан идти на неосторожные шаги, тот, кто забил, получает возможность ими воспользоваться.

Успех и неудача видятся по-разному с обеих сторон. Тренер напутствует защитника, которому предстоит опекать бесподобного «Мане» Гарринчу, полагая, что раскрывает секрет фантастического дриблинга бразильца: «Мане» показывает, что будет уходить внутрь поля, но всегда обходит по бровке». Ученик позволяет себе вопрос: «Да, но когда?» Это предсказать никто не может, потому что талант непредсказуем и потому что инстинкт не тратит время на разъяснения.

Сам Гарринча так и умер, не сумев объяснить, как он оставлял за собой на пятой точке лучших опекунов в мире. Его простейшая теория была антинаучна: «Это легко: они теряются, и я прохожу». Иногда вражья нога выбрасывалась перед ним, как шлагбаум, тогда он загребал мяч бутсой, словно ложкой, и переносил его через преграду. И снова: прощай, малыш!

Тренеры не рекомендовали смотреть в глаза Гарринчи — «они врут». Я бы добавил: не надо было верить и его ногам, деформированным в результате перенесенного в детстве полиомиелита. Эти ноги сами по себе содержали обман. Да здравствует Гарринча, лучший обманщик всех времен, «черный ангел», оставивший нам на память свою улыбку — озорную, невинную, победную!

Два пути к одной цели

Франсиско Матурана, колумбийский тренер, который вывел свою команду в финальную часть чемпионата мира-90 и за одно это достойный памятника, говорил: «Футбол — это комбинация коллективной организованности с торжеством индивидуальных способностей». Вся эволюция футбола происходит в этих двух формах. С одной стороны, пасы, стенки, треугольники, квадраты, системы, с другой — герои-одиночки, нарушающие тренерские расчеты своей тактической недисциплинированностью, вводящие зрителей в степень наркотического опьянения. Первое ближе и понятней европейцам, второе — южноамериканцам: индивидуализм — это их стихия.

Хорошо сказано: «Все увлечения есть преувеличение». В Южной Америке мяч представляет сам собой больший интерес, чем футбол. Снимаю шляпу перед историей, свидетелем которой не был, но слышал от людей, у которых она тоже вызывала восхищение. «Кривоногий» Гарсия, фланговый игрок «Расинга» в 40-е годы с плутовской левой ногой, однажды запутал вконец соперников, включая вратаря, и положил мяч в сетку, как в гамак. После этого, не обращая внимания на товарищей, сбегавшихся заключить его в объятия, он вернулся к началу своего замысловатого маршрута, суча ногами и поднимая пыль на лысом поле. На вопрос: «Что ты делаешь?» — он вполне серьезно ответил: «Заметаю следы».

«Локо» Бернао, хозяин правой бровки, там же, в Аргентине, но только в «Индепендьенте» и двадцать лет спустя, как-то вышел без настроения, и публика принялась его освистывать. И один мальчишка, прильнув к оградительной сетке, взмолился: «Ну покажи же, на что ты способен». Последовали два великолепных прохода — и счет 2:0. Зрители сменили гнев на милость. Но Бернао проявил полное равнодушие к их восторгу. После игры он сказал мальчишке: «Я это сделал для тебя, дружище, другие для меня сегодня не существовали».

Есть созидающие гении, которые доводят до автоматизма свой дриблинг. Другие изобретают трюки по пути. Это талантливые умельцы. Одни — дриблеры от природы, другие — актеры, заразившиеся чаплинской игрой, третьи — мастера управлять скоростью, их приемы построены на смене ритма, как у водителей: затормозил — ускорился. К последним ближе Йохан Круифф. Один из его опекунов, вспоминая дуэли с ним, не преминул отметить грязные приемы, которыми тот не брезговал, — удары исподтишка и тому подобные вещи, однако тут же его память сделала неожиданный поворот: «А знаете, от него всегда пахло большим мастером. Он проскакивал, оставляя замечательный аромат…» Никаких сомнений: этот парфюм был настоен на дриблинге.

С тех пор как футбол серьезно заболел, дриблеры стали исчезать. Выживают лишь самые способные, отдельные таланты продолжают дарить нам эксклюзивные подарки. Мне сразу же приходят на память нескончаемые паузы испанца Бутрагеньо и слалом португальца Футре. Невозможно не упомянуть также элегантные ходы датчанина Лаудрупа и силовые проходы испанца Хулио Салинаса, оставлявшего за собой сбитых в прямом и переносном смысле соперников.

Для тех, кто хочет испытать себя, рекомендую упражнение со стульями. Только не расставляйте их на одной линии, чтобы открылась более широкая панорама для побега с мячом. И порешительнее, ибо сомнения — ваш внутренний противник. Стулья ведут себя мирно, а защитники суровы, и требуется не только искусство, но и волевое усилие, чтобы обезоружить охрану ворот.

Снова возвращаюсь к Гарринче. Вижу в уголке «Мараканы» убегающую футболку с номером «7», удерживающую равновесие на проволоке боковой линии и устремленную к вратарской площадке. Один опекун уже на газоне, очередь следующего. И публика в упоении.

4, 3, 2, 1: Г-о-о-о-л!

Десять секунд — много времени в жизни героя. Диего Армандо Марадона пометался и вдруг устремился вперед как страшный снаряд. С мячом, телом и скоростями он оставил не у дел пятерых подданных британской империи и в конце занес в память всех нас великолепный гол. Это было в Мексике, в 1986 году, на футбольном поле, в матче Аргентина — Англия, в четвертьфинальной игре, после которой проигравший отправляется домой. Жара, смог, высота. Миллионы глаз. Напряжение, страх. Что я объясняю — вы все знаете.

А началось так. «Негр» Энрике увидел Марадону и отдал ему мяч накоротке — чисто бюрократическая передача. Позднее в раздевалке парень пошучивал над своим ассистированием: «Как не забить с такого паса?» Марадона получил мяч на улочке восьмого номера, спиной к противоположным воротам, имея по англичанину с каждой стороны и пока еще на собственной половине поля. Принял, развернулся и устремился против движения по автостраде, которую мог проложить только полоумный. Впереди более 50 метров и множество поворотов, его поджидают типы мощные, однако благородные — начинается знаменитая антология изворотливости: красота, паника и счастливый финал. Я просматривал этот эпизод тысячу раз. Десять секунд, десять касаний — герой под номером «10».

Известный аргентинский тренер Анхель Каппа говорит: «Легкоатлет, финишируя, ставит точку; футболист, завершая бег, только приступает к реализации задуманного: для него бег с мячом и без мяча — часть дела». Хочу к этому добавить, что в футболе нередко, чтобы прийти первым, надо где-то притормозить. Другими словами, необходима еще скорость ума. Хотелось бы, чтобы эти скорости сочетались, но есть гении и в том, и в другом. Например, Франсиско Хенто отличался физической скоростью, а Мишель Платини — ментальной. Марадона — образец совмещения. Чтобы проявить свою скорость, он нуждался в мяче: показывал его — прятал, снова показывал и снова прятал и так продвигался. И поскольку соревнование шло вовсе не в скорости бега, то соперник неизменно проигрывал. Опыт показывает, что многие игроки, для которых хронометр не является мотивацией на тренировках, в игре недосягаемо быстры.

Кто-то сказал: «Скорость — это достоинство, порождающее порок, называемый спешкой». Сесар Луис Менотти дает такую рекомендацию: «Тренировка с мячом служит игроку, чтобы определить соответствующую ему максимальную скорость».

Друг парадоксов

Футбол вообще друг парадоксов. Когда в его мир вторглась физическая подготовка, то многие считали, что это вызовет потребность в игроках крупных, готовых к столкновениям, силовой борьбе. Вопреки прогнозам понятие, называемое современным футболом, еще шире открыло двери перед маленькими игроками, для которых тело служит не как пробивная сила, а как место, куда можно спрятать мяч и совершить с ним манипуляции, на удивление высоким и мощным соперникам.

Когда Руй Барруш появился в титульной команде «Ювентуса», то ее поклонники недоумевали, как при его параметрах он сможет играть среди больших. А маленький португалец из деревни Санта-Марта, которому все трусы были велики, закончил сезон лучшим бомбардиром команды с двенадцатью голами — на шесть больше, чем у Лаудрупа, на восемь — чем у Альтобелли и на десять — чем у Заварова. Большая сила, сконцентрированная в его теле весом в 58 кг и нехваткой роста в полсантиметра до 1,60, одарила его кличкой «Атомный муравей», под которой его знали в Италии и Португалии.

Осенью 1989-го судьба свела «Ювентус» с «Пари Сен-Жерменом» на одном из этапов Кубка УЕФА, и Руй Барруш снова встретился с Томиславом Ивичем, первым тренером, поверившим в него и доверившим майку игрока основного состава «Порту». Югослав, тренировавший многие известные клубы, в том числе в Голландии, и поработавший с крупными игроками, в Барруше не разочаровался. Познакомимся с его резюме: «Не знаю, как будет завтра, но в сегодняшнем футболе, где слишком много людей занято в середине поля, эти маленькие игроки решают проблему нехватки пространства. Руй Барруш способен в мгновение ока превратиться из защищающего в атакующего, и наоборот».

Ноги этих маленьких гладиаторов не что иное, как рычаги управления бешеными скоростями, низкий центр тяжести обеспечивает устойчивость. Они автоматом переключаются с 0 до 100 и со 100 до 0, а в футболе только фантазия и мобильность удивляют так же, как умение менять ритм. В рослой сборной Германии мотором являлся Томас Хёсслер, игрок «Кельна» ростом 1,66 м. Бросая вызов законам механики, его «физика» могла дать задний ход при беге на пятой скорости.

В Испании «Райо Вальекано» несколько сезонов назад располагало группой малышей от середины поля до нападения. Только Сото дотянулся до 1,70, остальные застряли на предельно малых высотах: Берг (1,68), Ботелья (1,67), Уго Марадона (1,65) и Сабас (1,64). И чтобы эта миниатюрная армия чувствовала себя комфортно, командовал ею со скамейки Фелинес, гордость прежних времен райистов, ростом… 1,62.

Тренировавший испанскую сборную 80-х годов Луис Суарес, похоже, тоже не мерил таланты на сантиметры. Маноло и Бутрагеньо (1,70 м оба) составляли наиболее повторяющуюся атакующую пару в отборочных играх к чемпионату в Италии. Испанские давиды противопоставляли соперникам-голиафам игру внизу с широким репертуаром стеночек и обманных движений. Заметим, что в распоряжении Луиса Суареса были еще Элой (самый маленький из тогдашней «Валенсии» — 1,67) и Пардеса (самый маленький из «Сарагосы» — 1,65), которых он выпускал от случая к случаю.

Хулио Салинас, «наиболее близкий к небу», улучшал среднеростовой показатель в атаке своими 186 сантиметрами, однако был исключением из неоспоримого правила: в Испании лучшие нападающие, как во всем мире хорошие духи, разливаются в маленькие флаконы.

Персонажи Уолта Диснея

Маленьким никогда не было легко на поле. Сарате не вышел ростом — всего 1,62, однако достиг капитанства в клубе «Архентино» из Лас-Парехас. Он был правофланговым и, когда играл хорошо, слышал вдогонку: «Отлично, карлик», «Покажи ему, что ты можешь, блоха», «Молодец, мальчик-с-пальчик». Не стану повторять, что он слышал, когда играл плохо.

Я видел коротышек в роли крайних форвардов, изворотливых, изматывающих соперников бесконечными торможениями и ускорениями (например, Мас), или на флангах — быстрых, агрессивных, умеющих распорядиться мячом (уже названный Сарате), или в середине поля — сочетающих футбольную науку с отменными личными качествами (назову одного — Видаля, чей стиль соответствовал кличке «Goma»(смола).

Все это люди, украшающие футбол и своим появлением на поле смеющиеся над приверженцами генных теорий. Это персонажи Уолта Диснея, занимающиеся серьезными делами.

Мне рассказывали земляки, что в один прекрасный день тренер, считающий себя открывателем талантов, увидел паренька пятнадцати лет ростом 168 сантиметров, выделывающего с мячом чертовские трюки, и спрогнозировал: «Вот если подрастет на несколько сантиметров, то станет феноменом». Тот футболист не вырос ни на один сантиметр, достаточно поправился, иногда забывал потренироваться, и звали его Диего Марадона. Есть еще такие, кто думает, что футбол — это результат силы плюс скорости, и потому, чтобы преуспеть в нем, надо быть высоким и мощным. Я, напротив, всегда считал, что некоторые вещи мне не удавались как футболисту из-за излишка нескольких сантиметров.

Во всяком случае, полагать, что успех определяют сантиметры роста, — значило бы отказать в величии таким звездам, как Диди, высокому и худому, или Пушкашу, невысокому и полному, чтобы не ходить далеко за примерами. Как поет Хуан Мануэль Серрат: «Каждый идет по лестнице, как хочет». Только в футболе — не как хочет, а как может.

Форварды-башни

Игроки-башни стали большой силой особенно в воздушной борьбе. Наиболее известный — Бирхофф (1,91), добравшийся в своей карьере до «Милана» и сборной Германии благодаря основному качеству — ударам головой. Гигант из Швеции звался Кеннет Андерссон (1,86), он был тяжел и неуклюж, однако сыграл более 70 игр в составе сборной. Чехия располагает двумя хорошими экземплярами — Коллер (2,02) и Локвенц (1,92).

Поскольку постепенно исчезают созидающие игроки середины поля, а с ними и промежуточная остановка, где можно немного отдохнуть и найти партнера, остается уповать на длинную передачу в направлении башен. Тема этим не исчерпывается, но пока лишь засвидетельствуем: чем меньше ума прикладывается в середине поля, тем больше потребность в сантиметрах в передней линии атаки.

Белые перчатки и выстрел в упор

Один был кротким зверем, избегающим никому не нужных конфликтных ситуаций. И хотя обладал инстинктом убийцы, присущим голеадорам, выполнял свою миссию в белых перчатках. Это Марко ван Бастен.

Другой был прагматиком. Он объявлял врагами своих соперников и поступался благополучием ради гола. Однако чаще всего благополучия лишались враги, а гол доставался ему. Он расстреливал в упор. Это Уго Санчес.

Судьбе было угодно, чтобы они однажды встретились в одном из таких матчей, когда завидуешь и участникам, и зрителям, получающим возможность соприкоснуться с гением. Но только не вратарям. Это было 18 октября 1989 года в поединке «Милана» с «Реалом» в Кубке чемпионов. Голландец сделал тогда голевую передачу и реализовал пенальти — 2:0 в пользу «Милана».

Марко ван Бастен в полосатой красно-черной футболке и белых трусах выглядел дэнди, отрешенным от мира, эдаким обольстителем с невинной улыбкой, никак не настроенным на борьбу.

Напротив, Уго Санчес во всем белом вовсе не олицетворял белый флаг примирения. Он жил и играл, чтобы побеждать, не давал и не просил снисхождения ни на улице, ни на поле. И если витал в облаках, то в короткие мгновения торжества по случаю забитого гола. Когда же ноги вновь опускались на землю, он возвращался к извечному противостоянию.

Блондинистый голландец «Милана» располагал скоростью и талантом, чтобы управлять ими, ускорялся и тормозил, имел превосходную технику и блестящий удар с обеих ног с короткой, средней и длинной дистанции, а также точный удар головой. Умел одинаково хорошо играть как лицом, так и спиной к воротам. Держал голову поднятой, дополнявшей его элегантность и помогавшей видеть поле. располагал большим набором обманных движений, чувством дистанции и хладнокровием… Короче говоря, всем, что соответствует категории лучшего футболиста Европы («Золотой мяч» в 1988, 1989 и 1992 годах).

Смуглый мексиканец мадридского «Реала» был расчетливым и точным атлетом-акробатом. Его мобильность поражала, техника левой ноги позволяла выполнять все задуманные трюки, а интеллект гарантировал правильность выбранных решений, успех которых дополнялся настойчивостью и минимальным временем исполнения. Как голеадор отличался конкретностью, простотой и чутьем, позволяя себе при этом роскошь не быть эгоистом. Благодаря постоянству, агрессивности и вере в себя стал несокрушимым. Обладал «Золотой бутсой» лучшего бомбардира европейских стран.

Марко ван Бастен и Уго Санчес (один — мягкий нападающий, а другой жесткий) — две противостоящие формы одной специальности. Оба играли под номером «9» и представляли две антагонистичные манеры забивать мячи и служить одному и тому же спектаклю.

© 2000-2018 Официальный сайт ФК "Крылья Советов" Самара. При использовании материалов сайта ссылка обязательна. v3.90 beta. Created by A. Kalmykov & A. Nikolaev.